Комитет против пыток

Людмила Кухнина

Я пришла в Комитет прямиком со студенческой скамьи. На третьем курсе юрфака я переживала что-то типа кризиса: учиться мне вообще-то нравилось, но перспективы дальнейшего трудоустройства и самореализации по юр. части в условиях Нижнего Новгорода не давали спокойно спать по ночам. Свою роль сыграла и общая обстановка на потоке в частности и на юрфаке в целом: окружающие точно знали, чего хотели сами и где они окажутся через пару лет, расчётливо просчитывали ходы на будущее или же не парились вовсе, предоставив «запары» своим старшим родственникам. А вот я не знала ни черта из того, в чём народ был уверен железобетонно.

Судебные приставы, следователи, судьи, коммерческие юристы, нотариусы – О БОГИ, неужели мне надо куда-то туда??? Опыт студенческой практики уже тогда подсказывал, что это вовсе не то место, где мне будет мало-мальски норм и где я буду полезна.
 
Короче, у меня было тогда чувство, которое лучше всего описать как «тлен и безысходность». Между тем, я сознавала, что получить «вышку» всё-таки стоит, а на полпути бросать что-либо – это как-то не очень. Отучиться и отправиться волонтёром на раскопки в Египет? Или же всё-таки забросить юрфак и написать собственный роман? Что делать?

Так сложилось, что именно в эпоху кризиса и какого-то душевного поиска, на третьем курсе, в моей студенческой жизни появился преподаватель, основной деятельностью которого была работа в правозащитной организации «Комитет против пыток». Он пришёл в нашу группу вести семинар по курсу международной и европейской защиты прав человека. Ну плюс, судя по всему, мне в мои девятнадцать нужен был какой-то идеал.

Дальше было много всего – я потрогала руками жалобу в Европейский Суд по правам человека, я слушала истории про Чечню и Кадырова и про людей-героев, противостоящих всякому злу без всего того, что есть в арсенале у государства. Моё воображение рисовало мне персонажей Виктора Гюго, которые со знаменем свободы отстаивают общечеловеческие ценности на баррикадах. Только вот эти люди были рядом. Здесь и сейчас.

У нас и ранее читали лекции и вели семинары практикующие юристы, но из всего того полчища людей с регалиями и заслугами, только преподаватель-правозащитник показался мне искренним, и он реально интересно – в красках и лицах – рассказывал о своей работе. А ещё он предложил нам самим сходить в Комитет, чтоб посмотреть, как оно там всё. А ещё предложил посетить регулярное комитетское мероприятие – пикет 26 июня в поддержку жертв пыток. «Хотите – приходите!» Я хотела. Я сходила. Мне понравилось. Меня ничего не насторожило и не отпугнуло. Более того, уже тогда, летом после третьего курса, я предприняла первую робкую попытку попасть в Комитет. Вакансий на тот момент не было.

Между тем, именно встреча с преподавателем из Комитета против пыток определила мой выбор международно-правовой специализации. Я старательно училась, катаясь на досуге на скейтборде, и ждала. Прошло полтора года, и я дождалась. Зимой 2012 года мне пришло сообщение о том, что в Комитете против пыток есть вакансия оператора базы данных. Я смутно представляла, что это означает, но я услышала главное – ТАМ ЕСТЬ ВАКАНСИЯ! ОНИ ГОТОВЫ РАССМОТРЕТЬ МОЮ КАНДИДАТУРУ! На самом деле я была готова делать для Комитета что угодно. Мне просто хотелось делать что-то для Комитета. Для организации, у которой благородная цель. Оказалось, что мне предлагают работать с культурным наследием Комитета – правозащитным опытом, запечатлённом в десятках тысяч документов.

Обработать, сохранить, постараться навести порядок в архивах по всем регионам, где есть присутствие Комитета, «сгрызть» эти архивы, вникнув в каждый материал, создать на основе всего единую систему, позволяющую в более-менее короткий срок найти нужный документ в нужном формате, найти данные, получить цифры. Научить этим пользоваться других людей. Вот это вот всё – моё дело, моя обязанность, моя миссия.

Вообще-то на тот момент само культурное наследие, хаотичное и изрядно потрёпанное, медленно покрывалось пылью в каморке комитетского цоколя, а о том, как работает сканер и в каких режимах он может функционировать, мне тоже предстояло узнать на практике.

«Отставить египетские раскопки! Романы тоже подождут. Вот моя баррикада» – подумала я, – «Мне предстоит другая работа, очень много работы. Здесь и сейчас».